Введение
В ходе полномасштабного вторжения России в Украину, начавшегося 24 февраля 2022 года, российские войска оккупировали значительную часть четырёх областей страны — Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской. 30 сентября 2022 года власти России провели формальные референдумы на новых подконтрольных им территориях, закрепили статус оккупированных территорий как новых субъектов Российской Федерации и внесли соответствующие изменения в Конституцию России. С точки зрения международного права эти территории продолжают рассматриваться как оккупированные в смысле ст. 42 Гаагских правил 1907 года, а их аннексия не признаётся международным сообществом (см., например, резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН ES-11/4 и последующие резолюции). Несмотря на это, уже осенью 2022 года начался процесс ускоренной интеграции оккупированных территорий в правовую систему РФ.
Принятые нормативные акты, в частности нововведения федерального законодательства, позволили в упрощённом порядке распространить действие российского уголовного и уголовно-процессуального права на эти территории, несмотря на то, что, в соответствии со ст. 64 IV Женевской конвенции, оккупирующая держава обязана, как правило, сохранять в силе действующее законодательство оккупированной территории и может вводить собственные уголовные нормы лишь в ограниченных целях обеспечения безопасности. Так, 31 июля 2023 года президент России подписал Федеральный закон № 395, позволяющий в ускоренном и упрощённом порядке осуществлять поглощение и замещение норм уголовного и процессуального права Украины, самопровозглашённых Луганской Народной Республики (ЛНР) и Донецкой Народной Республики (ДНР) соответствующими нормами российского законодательства в ходе осуществления уголовного судопроизводства. Ключевой особенностью этого закона стала возможность ретроактивной криминализации ряда действий, совершённых до формального «включения» территорий в состав Российской Федерации, что противоречит универсальному принципу «нет преступления без закона», закреплённому в национальных и международно-правовых механизмах (в частности, в ст. 15 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 7 Европейской конвенции о защите прав человека).
Теперь эти действия стали признаваться преступлениями в соответствии с российским законодательством, если они трактуются как направленные против интересов России или подконтрольных ей образований. Таким образом создаётся ситуация правового конфликта, в рамках которого действия, законные с точки зрения украинского права, становятся уголовно наказуемыми в России задним числом.
Например, согласно № 359-ФЗ, преступные действия, совершённые до 30 сентября 2022 года на территории так называемых ЛДНР, Запорожской и Херсонской областей против интересов России, а также против ЛНР и ДНР и против граждан ЛДНР, признаются преступлениями в соответствии с Уголовным кодексом РФ, несмотря на отсутствие признанной международным правом юрисдикции Российской Федерации над указанными территориями. Вместе с тем деяния, признанные преступными законодательством Украины, если они были совершены на указанных территориях, но в интересах России и самопровозглашённых ЛНР и ДНР, не признаются преступными и не подлежат уголовной квалификации в соответствии с УК РФ.
Упомянутый федеральный закон позволил запустить механизм фабрикации уголовных дел (в международной практике также описываемый как fabrication of charges и сопровождающийся произвольным лишением свободы — arbitrary detention) в отношении граждан Украины, оказавшихся в российском плену, задержанных или похищенных с целью дальнейшего уголовного преследования на оккупированных территориях.